13 В чем смысл правил?

Здравствуйте. Одним из парадоксов свободы является парадокс правил. Он заключается в том, что свобода в обществе достигается путем запретов. Иного пути к свободе не существует. Несмотря на то, что звучит парадокс действительно противоречиво, смысл его прост и понятен. Этика запрещает насилие, а насилие — враг свободы. Однако эта простота кажущаяся.

Во-1-х, идея запрета насилия требует уточнения — что такое насилие? Как отличить насилие от этичных, правомерных действий? Еще интересней, что если мы уберем из картины мира свободу, все что останется — силы природы, причинность, детерминизм, т.е. насилие в том или ином виде. Каким же образом добавление в эту картину запретов вызывает появление свободы?

Во-2-х, неясно для чего нам такая свобода. Свобода должна звать к чему-то хорошему, к добру, придавать смысл. А что хорошего в запретах? Что мы должны делать, когда запретим насилие? Именно на этом вопросе мы остановились, когда рассматривали личное и общее благо. Если вы помните, запрещая личный успех в ущерб общему благу, этика на первое место ставит не успех, а ограничения, правила. Но как правила связаны с целью, ради которой стоит жить? Кому нужны правила ради правил?

Ту же проблему вы могли заметить, когда мы говорили об общественном договоре. Договор — это согласование интересов, он должен порождать общую цель. Но как получается, что он порождает правила? Откуда они берутся? И куда деваются цели?

Наконец, ту же проблему иногда формулируют как наличие двух видов свободы — положительной и отрицательной, свободы «для» и свободы «от», свободы самому выбирать себе цели, искать смысл в жизни, и свободы от ограничений, преград, постороннего вмешательства. И на первый взгляд — это действительно две совершенно разные свободы.

В корне проблемы — суть, сущность свободы. Зачем нам свобода? Что она дает? Запреты? Но смысл свободы не может заключаться в запретах. Человеку нужны блага, удовольствия, радости жизни! С другой стороны, смысл свободы не может заключаться и в благах, потому что насилие принесет их быстрее. Очевидно, разгадка в том, что все мы вправе наслаждаться, но не за счет других, поскольку любое подобное удовольствие обернется страданием, когда такое же удовольствие будут испытывать за счет нас. Но где лежит эта золотая середина между страданиями и удовольствиями? Какая связь между запретами, благами и свободой?

Чтобы разобраться в этой проблеме, рассмотрим следующую простую модель. Пусть имеются некие существа, которые живут потребляя различные ресурсы, причем не обязательно материальные. Соотношение потребителей и ресурсов таково, что ресурсов всегда не хватает на всех. Поскольку потребители не могут выжить без ресурсов, между ними начинается борьба, в итоге которой лишние потребители погибают. Нетрудно видеть, что наша модель вполне правдоподобно описывает живую природу с ее детерминированной борьбой за существование.

Теперь предположим, существа решают, что настало время стать людьми и начинают договариваться, пытаются покончить с борьбой за существование. Возможно ли это? В рамках детерминизма, природных законов — нет. Природа требует сократить лишние рты и никакой договор тут не поможет — никто умирать не захочет. Единственное возможное решение — не сократить поголовье потребителей, а увеличить количество ресурсов. Причем, заметьте, это удивительное, поистине революционное решение, во-1-х, не вытекает ни из каких природных законов, а, во-2-х, вследствие этого оставляет полностью открытым вопрос о том, как его можно практически реализовать.

Наша модель помогает понять смысл парадокса правил. Удовлетворение потребностей в ресурсе есть необходимая предпосылка ограничения взаимного насилия, а потому любой запрет есть одновременно неявное, но безусловное требование изыскать недостающий ресурс. Скажем, правило «не убий» в ситуации недостатка хлеба не может быть удовлетворено. Даже если никто никого не станет убивать, кто-то непременно умрет от голода — и к его смерти приложат руку те, кто сьели хлеб. Стало быть, у людей не остается иного выхода, кроме как раздобыть достаточно хлеба. Это не только позволит удовлетворить запрет, но и станет шагом вперед на пути свободы, поскольку сделает людей менее зависимыми от хлеба. Можно сказать, что запрет насилия является своего рода «запретом» детерминизма, способом направить усилия человека не на выживание, а на освобождение.

Но как возможно подобное освобождение? Как найти способ увеличить количество ресурсов? Загадка. Запрет сродни приказу «пойди туда не зная куда, принеси то не зная что». Однако этика и не может быть иной, она не может выражаться в конкретных указаниях что и как делать, потому что подобное указание, как бы замечательно оно не выглядело, как бы оно не указывало на общее благо, свободу не увеличивает, а ограничивает. Запрещая же детерминизм, этика открывает людям простор для творчества, она подсказывает им абсолютно иной смысл существования, она указывает путь к свободе.

Самым первым и самым легким способом раздобыть ресурсы был, да и пока остается, грабеж соседей. Однако постепенно, с расширением пространства договора и накоплением культуры, на первое место выходит производство ресурсов, т.е. прежде всего творческая деятельность. Именно необходимость избавиться от взаимного насилия, а вовсе не любопытство, трудолюбие, интеллект или еще какие-то неведомые силы эволюции, заставила людей трудиться, познавать мир, идти по дороге прогресса. Да и в наше время запреты работают точно так же, помогая двигать прогресс. Тот же элементарный запрет воровства, который каждый нормальный человек впитывает с молоком матери, уже заставляет его идти и работать, производить что-то полезное другим, создавать общие блага.

Так мы возвращаемся к радостям жизни. Эти радости с точки зрения свободы не просто нейтральны, если не касаются других. Они вполне могут быть добром, если даются другими людьми, и именно свобода позволяет так организовать общество, что радостей становится там бесконечно много. Запрет нашей животной природы оказывается полезней захвата ресурсов. Свобода словно обманывает природу — она заменяет ограниченные базовые потребности на безграничные новые удовольствия. Однако обмануть природу трудно. Соблазн бесконечных благ может сыграть злую шутку. Поэтому для полноты в нашу модель надо добавить паразитов, которые живут среди людей, но живут по законам животных. Они не только не производят новые ресурсы, но напротив — стремятся захватить вновь созданные и тем ухудшить ситуацию, вернув ее к борьбе за существование. Речь идет о наших старых друзьях, гомо-сапиенсах. В отличие от животных, паразиты возводят насилие на новый, бессмысленный уровень, поскольку стараются захватить больше ресурсов, чем они в состоянии использовать.

Как на практике появились запреты? Очевидно, первые цели людей были детерминированы борьбой за выживание, и первые запреты возникли в процессе столкновения этих целей. Столкновение привело к конфликту, и договор появился из необходимости его разрешения. Первые договоры выполняли две функции — разрешение конфликтов и их предотвращение. Можно разрешить конфликт тихо, сговорившись против других. А можно — открыто и гласно, оповестив о решение всех. Во втором случае решение есть уже указание на то, как впредь не надо поступать чтобы конфликт возникал. Такое решение — это прецедент, правило на будущее, т.е. фактически запрет определенного поведения.

Только запреты могут обуздать насилие. Ни братская любовь, ни добрая воля, ни бесхребетный гуманизм на это не способны. Правила этики, а не накопленные ресурсы — вот истинное богатство общества. Без этики любые запасы мгновенно исчезнут. Некоторые люди говорят — правила это ерунда, главное полагаться на свою совесть. Или говорят — чем следовать плохому закону, лучше нарушить его во имя высшей правды. Эти люди ошибаются. Главное — следовать правилам. Нет никакой высшей правды, высшей справедливости или высшего блага ради которого можно нарушать законы. Способность следовать правилам невзирая на собственные интересы, собственное мнение или интуицию отличает цивилизованного человека от дикаря. Если правило плохо, его можно и нужно поменять, но если правилам не следовать — не будет вообще ничего.

Иными словами даже плохой, несправедливый закон лучше хорошего и справедливого беззакония. Но конечно, сказанное верно если, во-1-х, имеется правильная процедура принятия законов, и во-2-х, речь идет о законе принятом в результате такой процедуры. Только в том случае, когда сам человек согласился с законом в рамках договора, скрепил его своим словом, закон имеет моральную силу. Отсюда видно, что нынешние законы такой силы не имеют. Однако, означает ли это, что моральный долг каждого — их нарушение? Нет конечно. Из того, что человек не участвовал в обсуждении и принятии УК вовсе не следует, что у него есть моральное право убивать и грабить. Большинство запретов попавших в своды законов имеют моральные основания. Просто пока мы живем в насильственном обществе, каждый закон приходится оценивать опираясь на собственную моральную интуицию.

Итак, запреты приводят к новым целям, конфликты целей приводят к новым запретам. И то, и другое — две стороны одной медали, точно так же как свобода «от» и свобода «для». Все это — одна и та же свобода. Судите сами. Свобода «от» появляется только если в свободе есть потребность, т.е. имеется какая-то цель. А это уже свобода «для». С другой стороны, свобода «для» вытекает из свободы «от», поскольку человек выбирает из того, что может выбрать — в детерминированном мире свободной цели иначе взяться неоткуда.

Иногда свободу воображают в виде некого «пространства» возможностей и тогда говорят, что «свобода одного кончается там, где начинается свобода другого». С этой точки зрения можно сказать, что бесконечный круговорот запретов и целей все точнее и точнее определяет черту, отделяющую эти «свободы». Однако надо помнить, что свобода — одна на всех, она одинакова с обеих сторон этой условной черты. Иными словами, в отношениях людей должен быть точный баланс, а свобода «от», которая по сути есть свобода от насилия других, должна в точности совпадать со свободой «для», которая есть не что иное, как свобода насилия в отношении других.

Рассмотренный сегодня парадокс позволяет лучше понять, что скрывается за словом «свобода». Он также обьясняет почему мы часто неверно понимаем ее, почему слово «свобода» является не вполне точным. Cвобода не заключается в отсутствии преград каким-нибудь желаниям, действиям, отсутствии помех какому-нибудь свободному полету или падению. Равно как и свобода — это не изобилие благ, которые когда-нибудь польются таким потоком, что даже деньги станут не нужны. Сущность свободы — это творчество, созидание. Именно оно проявляется в свободе воли, в свободе мысли, в способности человека вести себя независимо от любых внешних и внутренних причин, в способности создавать новое — то, что не может быть обьяснено предыдущим ходом вещей, событиями или обстоятельствами. «Свобода» же реализации этой созидательной, творческой способности не является чем-то отдельным, потому что ее реализация — это она сама и есть, ибо все остальное вокруг нас — только преграды.

До встречи.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s