16 Сущее и должное

Здравствуйте. Вера в будущее и лучший мир возможно вдохновляет — когда хочется придумывать захватывающие цели, творить и все такое. Но жизнь, к сожалению, бывает жестока — и тогда мораль не столько увлекает нас в светлое будущее, сколько требует мужества прямо сейчас. Борьба со злом, за право называться человеком, за свое достоинство и свою свободу, как всякая борьба тяжела и опасна. А поскольку наше общество еще очень далеко от свободного, мораль как правило ассоциируется не с радостью творчества, а тяжестью ответственности. Согласитесь, слово «долг» — вовсе не радостное.

А потому у людей, помимо вопроса о смысле жизни, часто возникает другой важный вопрос — «А так ли уж нужна эта мораль?» Вопрос этот не менее трудный. И дело не в том, что человек слаб. Сила духа опирается на веру, но даже вера нуждается хоть в каких-то осмысленных основаниях. Где их взять? В бесконечных парадоксах свободы? Думать — это труд, причем труд в данном случае не просто не гарантирующий облегчения моральной ноши, но, напротив, гарантирующий дополнительные проблемы в случае успеха. Оттого, в условиях постоянной борьбы за выживание, смысл следования нравственному долгу, морали и всему хорошему становится в высшей степени сомнительным.

Вопрос о том, зачем человеку быть человеком, философия осознала как проблему «сущего и должного». Суть ее в том, что нет прямой связи между тем, что существует вокруг, «сущим», и тем, что мы должны делать, «должным». Второе не вытекает из первого. Вы спросите — ну и что? А то, что если одно не вытекает из другого, неясно откуда оно вытекает. Логика подсказывает, что в мире существует только то, что существует, что реально и необходимо, а все остальное — выдумки не заслуживающие внимания. И к этим выдумкам при желании можно легко отнести мораль с ее долгом.

Давайте подумаем об этом. Мы знаем, что вокруг нас есть реальный мир, который прекрасно существует без нас и независимо от нас. Одновременно, в каждом из нас заложены моральные требования, которые ставят под сомнение не только естественное стремление к собственному благополучию, собственную правоту, но и правоту других людей, правоту целых стран и народов. Откуда взялись эти требования? Попали к нам из реального мира? Но никакого морального долга в нем не наблюдается даже под микроскопом. Реальный мир — это факты, о которых мы знаем или нет, и истинность наших знаний зависит не от нашего желания, а только от самих фактов. Моральные же требования переменчивы и субьективны, это наши ценности и идеалы, про которые в лучшем случае можно сказать правильны они или нет, но это мнение рождается внутри нас и обьективной верификации не поддается.

Однако если этих требований нет в реальном мире, откуда берется их правильность и, соответственно, их сила? Неочевидность связи, а точнее очевидная несвязанность сущего с должным, служит совершенно неопровержимым свидетельством того, что моральный долг не имеет никакого отношения к действительности, это просто выдумка. Поэтому без решения проблемы сущего и должного вряд ли можно считать любую этическую систему убедительно обоснованной. Необоснованная же этика едва ли вообще может претендовать на звание «этики», это просто еще одна религия, ибо для религии нет проблемы сущего и должного — существование бога, как источника морального долга, не подлежит сомнению верующими.

Проблему, в принципе, можно и игнорировать, но тогда появляются такие странные идеи, как, например, популярное одно время «естественное право», предтеча нынешних прав человека. Нетрудно видеть, что словосочетание «естественное право» — это оксиморон. «Естественное» — это сущее, а «право» — это должное. Другой пример — популярная ныне эволюционная этика, генетическая мораль и подобная наукообразная чушь. Все попытки обьяснить появление морали эволюцией, как бы они ни казались убедительны, ни на шаг не приближают нас к ее обоснованию. И наконец, что тогда ответить на утверждение писателя Достоевского «если Бога нет, то все позволено»?

Как философы решали эту проблему? Долгое время они поступали просто — полагали, что идеалы не менее реальны, чем сама реальность. Более того, осознавая превосходство морали над бытием, они придавали идеалам черты некой первопричины мира. Например философ Платон поместил идею блага во главе своего царства идей. Философ Аристотель провозгласил принцип ума как действенного начала мира и высшего совершенства. Стоики понимали логос как моральный и одновременно космический первопринцип. Схоластики расценивали наиреальнейшее сущее и совершеннейшее сущее как тождественные.

По мере развития науки и рационального знания идеализм вышел из моды. Однако люди некоторое время не замечали проблемы. Они рассуждали так — раз мы живые существа, нам, естественно, надо жить. Откуда и вытекают моральные требования. Наконец философ Юм усомнился в этой очевидной истине. Нельзя сказать, что людям раньше не приходило в голову кончать жизнь самостоятельно. Просто это казалось и аморально, и неестественно. Юм догадался, что это в высшей степени естественно. Из того что мы живем, вовсе не следует что мы обязаны жить дальше. Сам он правда, этой идее не последовал :). Однако вопрос поставил.

Должны ли мы жить? Нет. А должны ли мы умереть? Тоже нет! Мы можем жить, а можем умереть — в этом наша свобода. А что ж мы тогда должны? К чему призывает нас моральный долг? Мы не знаем. А если б и знали? К чему бы он нас не призывал, какой бы долг ни казался нам правильным, как его обосновать — неизвестно. Но необоснованный долг не может быть долгом! Тупик. Долг есть и одновременно его нет.

Многие ломали головы над этой загадкой. Подход идеалистов убедительно продемонстрировал философ Кант. Он сказал, что есть два мира — реальный и идеальный. В реальном мире правят естественные законы, а в потустороннем, трансцендентном и умопостигаемом, правит свобода и моральный закон. Причем поскольку второй мир все же главнее первого, долг есть просто потому что он есть. Оба мира не связаны между собой, а человек, чудесным образом, оказывается где-то посередине — одной ногой в реальности, а другой — в свободе. Однако, несмотря на всю убедительность такого положения, оно убедило не всех.

Материалисты, во главе с философом Марксом, пошли другим путем. Нет не только идеального мира, сказали они, нет и самой морали. Это все выдумка тех нехороших людей, кто старается обмануть других и воспользоваться ими к своей выгоде. Это все буржуи и эксплуататоры. История материалистична, а общество подчиняется законам. Раз живем — надо жить. И не просто жить, а хорошо, правильно и справедливо! Надо дать власть хорошим людям, чтобы они изгнали плохих и построили новый, лучший мир, мир настоящей пролетарской морали… В итоге Маркс вынужден был бросить философию.

Мучительная проблема сущего и должного не решена до сих пор. Трудность ее, как вы уже догадались — в парадоксальности свободы. Мораль невозможна без свободы, но та же свобода невозможна без того, чтобы нельзя было отвергнуть мораль. Но что же это за мораль, если ее можно отвергнуть? С другой стороны, что же это за свобода без морали?

Как решается эта проблема? Так же как решается проблема существования свободы — это, по сути, одна и та же проблема. Вы скажете — что, опять эти бесконечные хождения по кругу? Да! Знак свободы — сомнение. Законам природы сомнение не свойственно. Сомневаясь, мы проявляем нашу свободу, а значит сомнение в самой свободе, в ее существовании — не просто некий ее фирменный знак, а прямое доказательство ее существования.

Существует ли моральный долг? Безусловно — как и свобода. Долг невозможно избежать, не «избежав» одновременно свободы. Получается, от жизни отказаться можно, а от долга — нет! Неудивительно, что подобного долга нет в реальном мире — он действительно выше реальности. И никакие отговорки нам не помогут. Даже если кому-то хочется отказаться от своей свободы, он не может отказаться от своей ответственности. Вы скажете — а как же аморальные люди? Как им удается отказаться от долга? Да просто! Моральные уроды — рабы своей биологии. Для них не проблема отказаться от того, чего у них нет — своей свободы. Для нормальных же людей долг реален. А наличие долга, в свою очередь, служит еще одним свидетельством наличия свободы.

Мы не можем не быть свободны, даже тогда когда хотим отказаться от свободы. Отказ — это уже выбор. Свобода первична, она — факт реальности. Но как из этого факта вытекает долг? Ответ в том, что свобода — одновременно и факт реальности, и наивысшая ценность, относительно которой мы меряем все остальные ценности. И разделить эти две стороны свободы невозможно. Чтобы быть свободным надо хотеть быть свободным, а чтобы хотеть быть свободным надо быть свободным.

Выходит, мы хотим свободы, даже когда не хотим свободы? Выходит так. Тут проявляется проблема той своеобразной «необходимости» свободы, о которой я упомянул в прошлый раз. Если свобода существует, то сделать вид, что ее нет, нельзя. Свобода превращается в необходимость, почти такую же как и все прочие материальные силы.

Впрочем, бесконечное блуждание в парадоксах свободы занятие непродуктивное. Но не следует думать, что проблема сущего и должного бессмысленна. Важно различать существование материальной реальности и «существование» свободы. Из фактов реальности не вытекает ничего, что делает нас людьми — ни морального долга, ни ценностей и идеалов, ни всего остального составляющего человеческое общество, ибо ничто вытекающее из материального мира не может миновать нашу оценку и наш выбор. Отсюда также следует невозможность существования никаких естественных, равно как и рациональных критериев для определения какой долг, какие моральные требования, ценности и идеалы правильны, а какие нет. Договор — единственный способ нахождения правильности наших идеалов.

«Необходимость» свободы — особенная. Моральная детерминация не является собственно детерминацией, поскольку свобода не принуждает, несмотря на то, что она «требует». В принципе, договор — единственная вещь, которую свобода действительно требует. При этом, принудить к договору нельзя, ибо такой договор неправомерен, да и просто невозможен. По сути, мы не знаем какой долг вытекает из свободы, что именно она требует, что должно получиться в итоге договора. Свобода не формализуема — нельзя вычислить большую или меньшую, лучшую или худшую свободу. Более того, даже истинно свободный выбор не является собственно выбором, поскольку исход выбора можно оценить вероятностно. Свобода требует не столько выбрать, сколько придумать, создать новую альтернативу, творчески найти выход из детерминированного набора возможностей.

У проблемы сущего и должного есть еще один аспект. Эту проблему иногда формулируют как вопрос, что первично — бытие или сознание. С легкой руки пропагандистов от философии многие считают что бытие определяет сознание. К сожалению, это так — для тех, кто не умеет мыслить самостоятельно. Такие рассматривают должное как производное от сущего, и тогда это «должное», неудивительно, сводится к каким-то там законам борьбы, диктатуры и прочего бесконечного насилия. Что, в свою очередь, сильно осложняет жизнь свободным людям. Люди же придумывают идеи о том, как сделать мир лучше. И их сознание в конце концов творит бытие.

В чем и заключается важный аспект нашей сегодняшней проблемы. Т.е. теперь речь идет не о том, как должное вытекает из сущего, а наоборот — как сущее вытекает из должного. И тут видно, что если должное есть следствие реально сущей свободы, то лучший мир есть возвращение той же свободы назад в реальность. Таким образом, пока мы думаем, что движемся к свободе, это на самом деле свобода воплощает себя — посредством нас.

До встречи.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s