18 Истина и правда

Здравствуйте. Возможно, наши беседы кажутся вам не слишком убедительными. Это обьяснимо. Убедительны сложные научные тексты, с формулами и таблицами, ссылками и цитатами. Убедительны обстоятельные, трудные для понимания философские трактаты — ведь мир сложен, а значит недоступен непосвященным. И конечно, убедительны яркие художественные образы и железная логика. Ничего этого нет в наших беседах. Так можем ли мы считать обьективную этику убедительно обоснованной? Мне кажется да, ведь она опирается на то что наиболее правдоподобно для каждого человека — на здравый смысл и чувство свободы. Что касается упрощенной формы и языка наших бесед — мир конечно сложен, но именно поэтому для его обьяснения лучше использовать простые и ясные средства. В конце концов, наша цель — разобраться, понять.

Но если этика и кажется нам обоснованной, можно ли считать ее истинной? Для ответа надо выяснить, что значит «истинной». Однако, если мы спросим себя «что есть истина?», то увидим, что ответа на этот вопрос нет. Ибо не зная истины, мы не узнаем и какой ответ правилен. Выходит, истиной может быть все что угодно? Нет конечно! Как же быть?

Разобраться в вопросе можно, если сперва выяснить, зачем нужна истина. Затем, чтобы мы могли ей воспользоваться, могли действовать, могли менять мир в правильном направлении. Истина — то, без чего наши действия будут неправильными, иными словами сделают мир не лучше, а хуже. Вот почему вопрос об истине — не научный или отвлеченно-философский. Это прежде всего практический, моральный вопрос. А значит, это не только истина говорит нам о верности этики, но и этика — о верности того, что мы считаем истиной.

Уже отсюда видно, что истина и свобода близки, ведь это именно свобода — то, к чему мы стремимся. Но свобода непознаваема, а истина не может быть непознаваема! В чем тут дело? В том, что истина — это та сторона свободы, которую мы видим, когда стараемся понять, познать мир. Можно ли познать истину? Да, но бесконечно малыми порциями — свобода гарантирует, что нам всегда будет что познавать. Если свобода вечно ускользает, истина остается с нами — как та часть знаний, в которых мы уверены на 100%. Есть такая притча. Ученик спросил учителя: Учитель, почему вы говорите, что мало знаете, ведь вы знаете намного больше меня? В ответ учитель нарисовал два круга — маленький и большой. Первый — твои знания, второй — мои. Заметь, чем больше я знаю, тем лучше я вижу, что не знаю еще больше. Итак, очередной парадокс — верный признак свободы. Чем больше мы знаем о мире, тем меньше мы о нем знаем, ибо чем больше мы знаем, тем ближе мы к свободе, а значит — тем менее понятным становится мир.

Как мы находим истину? Как мы знаем, что наши знания верны? Некоторые люди утверждают, что истина приходит им путем озарения или доносится голосом сверху. Однако более правдоподобно, что мы убеждаемся в ней своими глазами, а если глаз недостаточно, используем другие органы. Долгие наблюдения позволяют подметить повторы, выявить закономерности, придумать обобщения, и эти догадки и правда похожи на озарения. На некоторые закономерности можно опираться в размышлениях — так люди пришли к логике. Однако чувства, включая и чувство свободы, могут обмануть, а размышления — быть ошибочны. Как отличить личное субьективное мнение от обьективной истины?

Надо посоветоваться с другими — примерно так же, как это происходило при дележке хлеба. Не существует никаких более обьективных путей к истине, им просто неоткуда взяться. Соответственно, нет никакого абсолютного знания, познав которое можно быть вечно правым. Разум — продукт общества, наши знания всегда опираются на предыдущий опыт человечества, а любой наш результат будет переосмыслен грядущими поколениями. Весь храм знаний, что построило, строит и будет строить человечество — результат общего договора. Поэтому можно сказать, что критерий истины — всеобщее согласие, которое, однако, так же недостижимо, как и свобода.

Тем же самым заняты ученые. Они наблюдают, размышляют, ставят эксперименты, проверяют результаты, пишут статьи, обсуждают и — приходят к согласию. Вы скажете — а разве не существует самоочевидных истин? Например, в математике? Математика — лишь модель, она применима к реальности только в простейших случаях. Чем ближе к свободе, тем менее она применима, и с другой стороны, тем менее самоочевидны становятся ее истины. Математики уже добрались до такого уровня сложности, что вынуждены опираться на доверие и договор — разобраться в их построениях трудно им самим.

Договор требует этики. Свобода каждого иметь собственный взгляд на мир является необходимым условием поиска истины, потому что если бы у всех было одно мнение, мы бы никогда ничего не нашли. Однако своего мнения недостаточно, необходимо стремиться к согласию. Но достижимо ли согласие в принципе? Да — в том случае, если есть нечто общее для всех нас. Верно и обратное. Если свободные люди пришли к согласию, нечто общее нашлось. Только на основе чего-то обьективного возможно совпадение субьективных точек зрения.

А вдруг люди ошиблись и согласились с какой-то ерундой? Разве мало в истории подобных примеров? Да, консенсус — это формальный критерий истины. Значит нужен и сущностный, формирующий основания для согласия. Некоторые считают им практику. Действительно, знания нужны чтобы применять их на практике. Но разве цель практики — доказать истинность знаний? Вовсе нет. Соответственно, почему бы некто не мог поставить себе цель, напротив, обмануть, выдать ложь за истину? Таких примеров тоже немало.

Отсюда следует, что не всякая практика, а лишь свобода, успешность движения к ней может быть сущностным критерием истины. Но подобная этичная практика связана не только с сущим, но и с должным. Значит истинность наших знаний об обьективной реальности не может быть оценена вне истинности наших идеалов и целей. Посему дальнейший анализ истины требует разделить ее на две части — истину познавательную, которую будем называть просто истиной, и истину созидательную, моральную, в которой вы наверняка узнали правду. Что такое «просто» истина? Это верные теоретические, экспериментальные, юридические или обыденные знаний о прошлом и настоящем, о детерминированной части мира, о его закономерностях и фактах. Правда же — это истинность будущего, это та правильность наших целей, планов и конкретных действий, которая ведет к свободе, позволяет отделить добро от зла.

Истина и правда не совпадают, как не совпадают сущее и должное. Каким бы верным не было наше знание о мире, оно не подскажет нам каким мир должен быть. Но есть и связь, как мы обнаружили в прошлый раз. Можно сказать, что правда — это «преодоленная» истина, ведь успешный результат требует преодоления законов детерминизма. Тогда успех подтверждает правильность наших действий, что в свою очередь подтверждает истинность наших знаний. Если мы смогли воспользоваться ими на общее благо, если все мы стали свободнее — мы можем быть уверены, что наши знания верны. А итоговый договор лишь формально фиксирует тот факт, что каждый его участник чувствует новую свободу.

Такой подход может показаться не вполне очевидным. Почему бы не обойтись одной истиной, без правды? Как иногда говорят — наука обьективна, она не зависит ни от идеалов, ни от идеологий, ни от чьих-то субьективных интересов. Однако, это не так. Реальность — да, не зависит, но, во-1-х, процесс познания движим людьми и в зависимости от того, какие цели ставят перед собой люди, процесс может привести к противоположным результатам. Что логично — ведь сам научный консенсус невозможен без этики, без честного желания найти истину. Вторая причина заключается в том, что обьективная точка зрения, чтобы быть действительно обьективной, должна лежать вне наблюдаемого мира. Однако единственная такая «точка зрения» — это свобода, именно она противоположна детерминированной части мира являющейся обьектом познания.

Иногда также говорят, что познание — это де такая неотьемлемая черта человека. С таким же успехом можно сказать, что неотьемлемая черта человека — например, смотреть телевизор. Познание — лишь часть процесса движения к свободе. Познание и преобразование мира неотделимы. Мы познаем процесс преобразования и преобразуем процесс познания. Познавая мир мы его меняем, а меняя — познаем. Истина «сама по себе» никому не нужна, а значит без правды нет истины. С другой стороны, без истины правда будет опираться на чистую веру, станет неотличима от религии.

Деление на правду и истину способствует лучшему пониманию наших действий. Как на практике мы приходим к твердому знанию? В обоих случаях — и в процессе поиска истины, и в процессе утверждения правды — мы стараемся предугадать будущее, а затем проверяем наши догадки. В случае истины, ученые строят гипотезы основываясь на наблюдении и анализе прошлого. Одного этого, конечно, мало — необходима интуиция, проницательность, т.е. творческая энергия свободной личности. Затем ученые проверяют гипотезу. Проверка заключается в эксперименте, в сравнении предполагаемого и реального будущего. Можно ли раз и навсегда доказать верность гипотезы? Нет, можно доказать лишь ее неверность. Любое опровержение является окончательным приговором, в то время как совпадение, подтверждающее гипотезу, может быть случайным, обьясняющимся неизвестными факторами. Почему это так? Почему убедительным является именно отрицательный результат?

Потому что нам не дано знать окончательную истину, мы можем знать лишь ее противоположность — то, что неверно, неправильно. Будущее непредсказуемо, но теория пытается предсказать его — и потому она всегда остается лишь предположением. Ошибки же принадлежат прошлому, а прошлое убедительно, поскольку детерминировано. Детерминизм очень убедителен — никто в здравом уме не станет спорить с логикой или с силой тяжести. Поэтому, если проверка выявила противоречие с фактами или с логикой — это твердое, хоть и негативное знание. По сути, все наши знания — это знания о наших ошибках, хоть и выраженные в обратном, позитивном виде. Как вы думаете, не помогает ли сказанное обьяснить парадокс из нашей притчи?

Итак, в случае истины основой консенсуса является детерминированная реальность запечатленная в прошлом. Как обстоит дело в случае правды? Как теперь мы предугадываем будущее? Как проверяем наши догадки? Теперь мы не наблюдаем мир, а отталкиваемся от реальности, познанной на первом этапе процесса. Нам надо преодолеть закономерное будущее, предсказанное нашими знаниями. Для этого мы придумываем как изменить мир, как сделать его лучше, и при этом мы опираемся на чувство свободы, которое проявляется во вкусе, в интуиции, в том, что мы принимаем одни идеи и цели, и отвергаем другие основываясь только на том, что кажется нам более или менее правильным.

Но как мы оцениваем результат? Откуда мы знаем о новой свободе? Как и в случае истины, мы не можем точно сказать, когда правы, но зато можем быть абсолютно уверены, когда неправы. И в этом нам опять помогает детерминизм. Мы может быть чувствуем свободу смутно, но зато отчетливо ощущаем насилие, может быть сомневаемся в новом, но уверены в избитом и надоевшем. Если в случае истины детерминизм убеждает нас своей логичностью и своей неизбежностью, то в случае правды он убеждает нас злом. Зло, в отличие от добра, наглядно и не требует дополнительного убеждения. Это вполне твердое знание. Соответственно, будущее лучше тогда и только тогда, когда в нем меньше зла.

Таким образом, и в случае истины, и в случае правды, мы тестируем будущее, хоть и немного по-разному. Так мы движемся к свободе, отбрасывая то, что мы признаем неверным путем договора. Ни чувства, ни разум не могут дать нам окончательного знания, но зато помогают обнаружить промахи. Можно сказать, что если истинность и правильность — всего лишь правдоподобны, то ошибки и зло — вполне убедительны.

До встречи.

 

 

 

 

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s