28 Где начало (и конец) подвига?

Здравствуйте. Неумение справиться с предрассудками — один из примеров нашей зависимости от природы, нашей несвободы. К счастью, люди обладают волей — способностью преодолевать эту зависимость. И хотя сила воли обычно невелика, люди иногда совершают поступки удивительной силы. Мы называем их подвигами.

Преклонение перед подвигом, возведение его в идеал, очевидно, необходимо для свободы, поскольку без него наше движение к ней едва ли было бы возможным. Однако этика не может одобрять подвиг — свободы равно достоин каждый, свобода не является уделом избранных. С другой стороны, жертвенная мораль тоже не может требовать подвига, кроме разве что исключительных случаев, ведь забота о близком человеке обычно взаимна, близкие отношения связывают, роднят людей.

Чтобы разобраться в сущности подвига, надо опять уточнить границы — на этот раз героической морали. В случае героической и жертвенной морали, это несложно. Жертвенная ценит конкретного человека, героическая же превыше всего ставит абстракции — идеи, понятия, принципы. Именно они достойны подвига. И хотя исторически первой идеей было вероятно конкретное «мы», отдельные члены коллектива постепенно стали менее важны. Так возникла граница не только между видами морали, но и между гомо-сапиенсом и человеком — ведь это только человек способен ценить идеи выше людей.

Сложнее обстоит дело в случае этики. Этика тоже ценит идеи. Но идеи бывают разные, и главное их качество — они бывают правильные и неправильные. Героическая мораль не умеет определять правильность, в этом причина почему люди часто самоотверженно бьются неизвестно за что, например за интересы тех, кто их обманывает. Этика умеет увидеть правильную идею. Вы скажете — но ведь это свобода делает идею правильной, а цель в обоих случаях как раз свобода! Конечно. Но вспомните ее загадочную сущность — свобода неуловима, она достигается только такими же свободными средствами, правильная цель неотделима от правильных средств. Героическая мораль не понимает этого. Для нее результат важнее средств, а отсюда — не только подвиги, но и ошибки.

Вы спросите — но чем конкретно разница средств? Разве этика не требует усилий воли, не требует преодолеть свою природу? Скажем, верность своему слову — это несомненно насилие над собой и подчас довольно серьезное! Или взять творчество. Когда человек творит, он тоже преодолевает себя — не просто лень и усталость, но и свое невежество, ограниченность. Или даже страх, когда испытывает тот же самолет. Да и вообще, воля — это всегда хоть чуточку подвиг, ведь у животных нет воли, у них инстинкты!

И тем не менее, этика полагается на согласованные действия, а они в идеале не требуют героизма. Героизм — неудача этики, это значит что-то где-то недодумано, не учтено. Этика не может требовать героизма, поскольку она не может требовать жертвы — она учитывает все интересы, а жертва не является естественным интересом свободного человека. Ведь что такое жертва? Это всегда преодоление себя до степени некоторого пусть малого, но ущерба. Но ущерб себе — не победа над детерминизмом, а поражение. Человек, понесший ущерб теряет свою свободу. Преодоление детерминизма не должно сводить его в могилу!

Вы возразите — но и простой отказ от удовольствия может нанести ущерб! Что, например, если подавление природной агрессивности делает человека больным, неврастеником? Этичное поведение, да еще в неэтичном обществе, вполне может быть героизмом доступным лишь избранным! Как же быть? Где провести границу? Там, где, как мы уже говорили, люди сами чувствуют какое поведение является нормальным, приемлемым для каждого, а какое — необычным, требующим слишком много сил. Например, не обманывать, не пользоваться слабостью других, не участвовать в явной несправедливости и насилии — вполне доступно каждому. Однако сказать правду, когда это нанесет огромный ущерб — скажем, лишит жизненных перспектив, похоронит надежды на будущее — уже под силу немногим. Понятно, что чем больше жертва, тем подвиг значительней.

Можно ли определить эту границу более формально? Можно. Как только люди найдут ее, они смогут заключить договор и тогда согласованное поведение как раз и будет областью этики. Ведь это именно приемлемые усилия для всех и позволяют договориться — договор не должен требовать героизма! Если же люди не могут договориться, если договор требует невыполнимого, остается борьба — и тогда люди руководствуются героической моралью. Отсюда кстати видно, что указанная граница переменчива — по мере прогресса приемлемым становится все меньшее насилие. Меняются и люди — они не только привыкают героически обходиться без насилия, но и теряют свои бойцовские качества, становятся более уязвимыми.

Необходимость перехода найденной границы служит признаком чрезвычайной ситуации — тогда следование этике становится невозможным для человека, это выше его сил. Это значит ни общество, ни люди еще не готовы к такой ситуации — они не выработали правильных средств, не создали механизмов. Договор затруднен и нужны особые меры, чтобы справиться с ситуацией. Например, началась война. Ожидать, что люди честно договорятся, кто пойдет в атаку, а кто поедет в тыл, едва ли возможно. Или чрезвычайная ситуация может возникнуть не сразу, скажем болезнь переросла в эпидемию. Сказанное проясняет смысл подвига. Поскольку подвиг — ответ на чрезвычайные обстоятельства, на «сверхштатное» насилие, он, несмотря на личный свободный выбор, в некотором роде является вынужденным. Можно сказать, что ущерб сопряженный с подвигом оправдан, поскольку обстоятельства влекут за собой еще больший ущерб, хоть допустим, и не конкретно человеку принимающему решение.

Изза того, что героическая мораль требует чрезмерного насилия над собой, она может оправдывать и насилие над другими — не только врагами, но теоретически даже соратниками. Дело в том, что насилие разрушает основу договора, утрачивается чувство равенства. Вы спросите — зачем нужно насилие к соратникам? Затем, что не все способны на подвиг, и затем, что коллектив, особенно крупный, требует сплоченности труднодостижимой без личных отношений. Но тогда как сочетается насилие с добровольностью подвига? Да, к подвигу нельзя принудить, но моральное давление, как и взаимопомощь, помогает преодолеть трудности борьбы. И здесь уже возможен конфликт этики и морали. Если бы все были способны на подвиг, мораль была бы не нужна — люди могли бы договориться в любых условиях и легко стать свободными. Однако не следует сводить любое насилие в коллективе к героической морали — у насилия всегда полно причин. Мораль применяет насилие для борьбы со злом — оно помогает преодолеть слабость человека, обьединить коллектив, упрочить дисциплину, предотвратить злоупотребления властью. Метод героической морали — ответное насилие, но поскольку это все же насилие, она может конфликтовать с этикой.

Итак, хотя героическая мораль и этика сходны тем, что требуют противостоять насилию, преодолевать его, первое их отличие — в средствах. Средство этики — мирное, длительное, согласованное противостояние, не наносящее никому ущерба, а напротив, расширяющее общую, уже завоеванную свободу. Средства героической морали — это активное противодействие, риск и ущерб, это противоборство требующее всех сил во имя свободы в будущем.

Второе отличие — в целях, ведь будущая свобода всегда условна. Героическая мораль не знает правильности — в этом причина почему у каждого народа свои герои-освободители, пусть даже они боролись друг с другом! Ошибки в целях — следствие ошибок в средствах, в отмеченном выше разрушении основы договора. Вне договора правильность невозможна, посему героическая мораль не может обойтись без этики. Указывая правильную цель, этика придает смысл борьбе. Увы, часто, когда люди борются, они знают против чего, но не знают за что. В этом причина, почему люди вообще иногда воюют, вместо того, чтобы договориться. В этом также причина, почему побеждая, они не останавливаются, а превращают победу в бессмысленное насилие над побежденными. В этом же причина почему вместо того, чтобы обьединиться в борьбе против общего врага, они грызутся между собой, видят врага друг в друге. Так, воюя за освобождение народа, одни желают «свободного рынка», а другие — «социальной справедливости». Понятно, что победа в таких условиях сомнительна.

В свободном обществе героическая мораль, теоретически, будет излишней. Но не сейчас. Этика предлагает достигать цели путем договора, однако если он невозможен — она бессильна. Эта ситуация характерна для насильственного общества, где отсутствуют реальные свободы, нет политических прав, где человек не может найти работу, получить образование, узнать правду. В таких условиях без героической морали не обойтись. Или, скажем, этика требует безусловного восстановления справедливости. Однако как быть, если общество настолько несправедливо, что нет возможности сделать это законными методами? Приходится заменять правосудие местью. Месть, т.е. наказание вне договора, гарантирует высокий риск, а значит это дело героической морали. Отмечу, что в общем случае этика не требует наказания, ведь восстановить справедливость можно договором и честной компенсацией.

Отсюда видно, что этика лишь терпит героическую мораль как вынужденную необходимость. Она не одобряет ущерб, но терпит, главным образом, ответное насилие. Этика требует его соразмерности — и в наказании, и в мести, и в борьбе. Насилие ни в коем случае не должно быть чрезмерным. Этика словно указывает черту после которой насилие становится неправым, а борьба за свободу превращается в зло. Мы видим здесь еще одну границу — где героическая мораль кончается, где подвиг теряет смысл, ведь в неправой борьбе подвигу уже нет места.

Рассмотрим ее поближе. В случае коллективной борьбы существует проблема соразмерности насилия, как внутреннего — к соратникам, так и внешнего — между противниками. Начнем со второго. Когда мы имеем дело с агрессией, для ее отражения подключается героическая мораль, поскольку этика не может требовать насилия. Но сразу появляется возможность конфликта. Героическая мораль нацелена на полное поражение врага, ее цель — победа. Этика же ставит целью свободу. В чем разница? Этика требует достигнуть мира путем переговоров, честного баланса интересов. Желание полной победы может повлечь неоправданное насилие к побежденным, а когда противники предлагают договор, такая позиция чревата вырождением в безусловное зло. Если же борьба выдыхается и затягивается, она может выродиться в групповой эгоизм, пренебрежение элементарными нормами в отношении бывших врагов. Этика всегда хочет видеть в противнике потенциального партнера по договору и если конфликт острый, возможно даже противостояние в рядах соратников, когда кто-то идет против своих же товарищей, потерявших в запале борьбы этические ориентиры.

Можно сказать, что если этика ищет баланс, то героическая мораль его восстанавливает. При этом этика не позволяет достигнув баланса, нарушить его в другую сторону. Она всегда требует справедливости и учета общих интересов. Она словно говорит — чрезвычайная ситуация сходит на нет, пора заменить насилие договором!

Сходным образом обстоит дело внутри коллектива. Чрезмерное внутреннее насилие в ответ на внешнее разрушает коллектив, оно воспринимается как несправедливость и этика требует ее устранить. (Поэтому, кстати, власть любит выдумывать врагов — дабы оправдать свое насилие.) Если требование этики не выполняется, героическая мораль начинает видеть врагов уже в тех, кто осуществляет это неоправданное насилие над соратниками. Т.е. острие морали может быть направлено не только на обьединение и укрепление дисциплины, но и на предотвращение излишнего внутреннего насилия. И пока мораль подчиняется этике, она сплачивает противостоящий противнику коллектив.

Однако что случится, если внешних врагов нет? Тогда этика будет против любого насилия, включая обьединяющее. Да, коллективная борьба рождает чувство сопричастности, вовлеченности, смысла бытия. Но этот смысл — временный! Выживание и победа не могут быть вечной целью. Срок годности героической морали ограничен — это только чрезвычайные ситуации. Слишком долгая борьба приводит к моральной усталости, отчего обьединяющее насилие костенеет, способствует появлению иерархии и несправедливости, а сама борьба замыкается внутри коллектива. Так исчезают бывшие герои — революционеры, повстанцы, святые, а их сообщества вырождаются в ордена, секты и банды. Вне этики героическая мораль бессильна.

До встречи.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s