34 Этика и личное счастье

Здравствуйте. Обрести счастье в борьбе удел немногих, да и само слово «борьба», согласитесь, отпугивает. 🙂 В нем как бы концентрируется все, что неприятно в моральном долге — трудность выбора, напряжение сил, несгибаемая воля, риск и боль… Вот почему хочется лишний раз спросить себя — а так ли все это надо? Так ли свобода необходима, а этика обязательна? Ну и что, что все это проистекает из свойств мироздания — а как же наш выбор? Если за моральным долгом стоит направляющая рука, кто мы как ни безвольные слуги этой мохнатой руки? Все так. Обьективная истинность этики перечеркивает нашу свободу. Однако какова альтернатива? Она еще хуже. Мы не можем без истины. Этика не может быть субьективной — тогда это просто чье-то личное мнение. Тогда мы обречены вечно путаться, не умея отличить добро от зла, правду от лжи, а истину от заблуждения.

Вопрос об основаниях морали — поистине главный вопрос бытия. Об этом говорит вся история философских идей. Софисты Древней Греции полагали что у каждого своя мораль, каждый может выбирать те нравственные нормы которые ему нравятся. С софистами спорил Сократ, утверждая существование абсолютной моральной ценности. За софистами потянулись скептики, циники, эвдемонисты, утилитаристы, макиавеллисты. Лагерь противников обьективности и ныне не оскудел. В него входят плюралисты, прагматисты, нигилисты, экзистенционалисты, ницшеисты, постмодернисты, а также «мульти-культисты», для которых всякая культура равно ценна. Им обычно противостоят приверженцы собственной правды, утверждающие что абсолютное добро существует, и только они, вместе с их моральной доктриной, являются его носителями. Сюда можно отнести не только верующих, но и сторонников различных учений — либералов, демократов, коммунистов, гуманистов, эгалитаристов. К ним примыкают идейные консерваторы, патриоты и националисты, для которых родина, нация или этническая группа — в виде земли, обычаев или генов — высшая ценность в этом мире. Нельзя не упомянуть позитивистов (вкупе с материалистами, атеистами и агностиками), которые безотчетно верят науке, и чья вера в итоге сводится к натурализму, бихевиоризму, эмотивизму, эволюционизму или иному виду детерминизма превращающего человека в животное с излишне развитым мозгом.

Глядя на это многообразие, поневоле приходишь к выводу, что обладание моральной истиной удобно для того, чтобы просто использовать ее ради собственных интересов, ради личного блага. Что только собственное счастье — буть то творческий успех, признание, моральная правота или духовная власть — и есть единственная по настоящему универсальная ценность.

И в чем-то это действительно так! На основе «собственного интереса» существует материальный мир, любая сущность прежде всего озабочена собственным существованием. Однако личное благо не может служить общей точкой отсчета! Стало быть, среди множества личных благ должно быть по крайней мере одно общее для всех, не существующее для каждого по отдельности. Уже отсюда видно, что это «общее для всех» может быть только свободой, другие варианты попросту невозможны. Только свобода позволяет каждому иметь личные мнения, интересы, цели, и при этом соединить всех в общество, где их можно высказывать, отстаивать и достигать. Короче, если говорить об интересах, у каждого есть один интерес, который не стыдно назвать этичным и честно защищать перед другими — «интерес» к свободе.

Вы скажете — пусть так. Но неужели интерес к свободе может быть сильнее интереса к личному счастью? Как может обьективность свободы перевесить субьективное благо? Если судить по нашей истории — с трудом. В этом и задача этики как морального «учения» — придать свободе надлежащий вес. Мы начали беседы с вопроса «Зачем нужна мораль?» Ответ был — чтобы каждый стал лучше, чтобы стало лучше всем нам. Возможно, он звучит не слишком убедительно. Но как найти слова, как обьяснить, преподнести человеку добро, чтобы он понял и принял его? Тем временем природа тоже учит человека и, что там говорить, гораздо убедительней. Эгоистичное, животное счастье настолько понятно, что вообще не нуждается в обосновании.

Почему же человек будет следовать этике? Откуда у меня эта надежда?

От разума, который ставит человека над природой. Этика указывает путь к лучшему, к идеалу и совершенству. Зачем разуму идеал? Затем, что он хочет изменить мир! В этом его сущность, смысл его бытия, в отличие от прочих живых тварей, с мозгом и без. Однако разум не может просто принять любые обещания светлого пути. Он хочет обоснования, правильности, он должен поверить в этику. Но что удивительно, за 26 веков своей истории этика так и не смогла решить главный вопрос — а куда она, собственно, зовет, что такое абсолютное добро и даже существует ли оно. Более того, «профессиональная» этика и поныне не может убедительно продемонстрировать собственную необходимость, ограничиваясь рассуждениями обо всем хорошем, в том числе о толерантности к религиям, идеологиям и даже архаичным культурам, чем по сути признается в собственной пустоте, в неспособности направить человека.

В принципе, это не удивительно. Само желание направить, обьяснить человеку его долг, есть не что иное как лишение его выбора — этика парадоксальна в самой своей основе! Как впрочем и сам разум, который жаждет свободного и одновременно правильного выбора. И тем не менее, обосновывать надо. Как же этика может обосновать себя? Как конкретно она может связать долг с личным счастьем? Ведь идеал, совершенство, очевидно, недостижимы?

По идее, этика, в отличие от религий или идеологий, не должна запугивать или обманывать, она должна разьяснять, опираться на правдоподобие, на логику и здравый смысл, использовать знания добытые наукой и искусством. Первые ее попытки были наивны — античная философия просто отождествляла мораль и счастье, обещая последнее в виде награды за правильное поведение. Неясно было только, что правильно — гедонизм с обилием удовольствий или стоицизм с отказом от оных. Постепенно пришло понимание, что счастье несовместимо с моралью, ибо опыт показывает, что быстрее и лучше животное счастье достигается отказом от морали. На какое-то время победила религия — люди стали запугивать друг друга. С победой научного знания, верх взял другой подход — если мораль как следует описать, обьяснить ее связь с природой, ее внутреннюю логику, она сама обоснуется. То есть, скажем, если доказать, что этика полезна для общества, что она, например, вытекает из эволюции, люди захотят стать моральными и наступит счастье.

Как ни странно, этот подход популярен и сейчас. Разумеется, нельзя путать обоснование этики и ее обьяснение. В этом необычность этики. Как мы говорили, этическая «теория» влечет прямые практические выводы. А тогда получается, что если этика не тронула человека, не изменила его поведения — она неверна, как бы логична и доказательна она ни казалась. Логика бессильна против свободы. Обстоятельно описанный источник морали — будь то Высший Закон, природа, эволюция, социальный договор или общая польза — еще не повод считать мораль обоснованной. После всех описаний и обьяснений человек вправе спросить — а зачем мне следовать этой вашей морали? Обосновать мораль значит показать, что мораль нужна лично ему, что без нее нельзя. Как вы думаете, если вместо доходчивых, проникновенных слов, философ завалит человека скучными рассуждениями, поможет это? Выходит, не только постулаты морали должны быть правдоподобны, а выводы логически безупречны, но и их предьявление — эмоционально безотказным и психологически неотразимым.

Именно это я пытался сделать по мере сил, пусть и не слишком удачно! 🙂 В свое оправдание замечу, что без таланта рассказчика, да и без вашего участия, это трудно. И все же я показал, как стремление к свободе побеждает зло, делает общество лучше, а жизнь счастливее? Надеюсь, это было вполне логично, хоть и немного парадоксально. Но даже парадоксальность этики выглядит, по-моему, вполне правдоподобно. Как и любое фундаментальное знание, постулаты этики невозможно строго обосновать. Реальность свободы и моральное равенство свободных людей, на мой взгляд, самоочевидны, а значит принятие этих постулатов служит вполне обьективным критерием разумного человека. Поэтому я и не тратил время на убеждение. Разумные люди сами воспринимают новые идеи, их не надо убеждать, а убеждать тех, кому свобода чужда, бессмысленно. Отсюда и форма бесед — я хотел быть с вами на равных, ждал ваших вопросов, даже возражений. В конце концов, я тоже могу ошибаться. Это лучше еще одной из бесчисленных книг, чьи авторы вещают неизвестно кому. Мое желание — не писательская прихоть. Сама этика руководит нами, вовлекает нас в договор, ведь как легко догадаться, обсуждая, одобряя или критикуя этические идеи, мы ищем консенсус, а найдя — удостоверяем их истинность.

Что касается эмоциональности и психологичности — тут вопрос хитрый. Доводы этики взывают к чувству свободы, которому претит эмоциональное или психологическое давление. Этика не может приказывать, уговаривать, воздействовать на инстинкты. Обращаясь к моральной интуиции человека, она полагается на притягательность добра и отвратительность зла. Она может вдохновлять, делать идеалы привлекательными. Признайтесь, разве нравственное чувство не подсказывает вам, что свобода — это действительно правильный идеал? И она может отвращать. Согласитесь, быть животным противно даже если животные — все вокруг. Выразительно описывая сущее, взывая к совести, разьясняя что есть зло и что есть добро, этика подсказывает должное, пробуждает моральные чувства, мотивирует. Да, логика универсальна и обьективна, а чувства непостоянны и субьективны, но иного выхода нет. Чувство свободы нельзя игнорировать, именно оно в конечном итоге решает — принять моральные доводы или отвергнуть. И, кстати, чувство свободы — особенное в этом плане. Оно, как и свобода, имеет черты и субьективности, и обьективности.

И так же люди будут обосновывать моральные идеи всегда, поскольку таков единственный правильный способ обоснования. Этичная аргументация не сводится к сухим рациональным построениям, призванным доказать, что долг необходим потому что так положено природой, что он полезен обществу, вытекает из реальности или заложен в структурах разума и прагматиках языка. Свободная цель человека выше, важнее его самого — рационально обосновать подобную цель нельзя. Мне, кажется, не удалось. 🙂 Но как же эта цель связана с личным счастьем? Оно — результат, итог. Парадокс счастья в том, что если целенаправленно стремиться к нему, если мыслить его как личное благо, оно ускользает. Выражаясь кратко — нельзя быть моральным для того, чтобы быть счастливым, но нельзя стать счастливым, если не быть моральным. Почему? Потому что счастье без свободы невозможно, а быть моральным — единственный способ стать свободным. Без свободы остается только прозябать игрушкой слепых и жестоких сил. Парадокс конечно обьясняется тем, что свобода достигается только сообща. Стремление к свободе, выраженное в творчестве, в сотрудничестве, в преобразовании мира — это чистый, высокий мотив морали противоположный рациональному интересу.

Одновременно возможно другое — животное, эгоистичное «счастье» прозябания и насилия, возможно за счет других. Один побеждает, остальные проигрывают, один счастлив, остальные — как получится. Но победа всегда временна, поражение — суд истории, позор и насмешки потомков — придет, пусть после смерти. Договор все равно логичнее с точки зрения счастья, надо только суметь справиться с парадоксами. И разум справляется — он осознает бренность существования и побеждает ее в идеале и совершенстве. Он жаждет красоты.

Да, этика не чужда и прекрасного. Надеюсь, вы заметили мои художественные старания? Шучу. Красота — вполне законное средство обоснования моральных доводов. Ибо свобода красива. Соответственно, красиво истинное счастье — расцвет личности, реализация творческого потенциала, признание и благодарность общества. Не в этой ли полезности, сводящей воедино общее и личное благо, призвание человека? Творчество — та искомая с античных времен добродетель, что ведет к счастью, и которая, весьма вероятно, сделала счастливыми незаметно для них самих первых философов. Человек-творец творит и собственное счастье, никому больше это не под силу. Творя, он привносит в мир совершенство, ибо идеал обязательно должен воплощаться в реальность — а иначе зачем он нужен? В этом воплощении, в достижении идеала и заключается истинное счастье. Оно возвышенно и прекрасно.

А иное стоит ли усилий?

До встречи.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s